Истец обратился в суд с исковым заявлением о взыскании 90 млн руб. задолженности по договору займа, 3,5 млн руб. процентов за пользование заемными денежными средствами. Решением арбитражного суда исковые требования удовлетворены.
На стадии исполнительного производства определением суда от 20 сентября 2021 г. утверждено мировое соглашение, которым стороны предусмотрели передачу взыскателю объектов недвижимости в счет части долга и рассрочку оплаты задолженности до 31 декабря 2021 г.
Ответчик в течение двух лет исполнял условия мирового соглашения, а после 17 ноября 2022 г. перестал осуществлять платежи во исполнение условий мирового соглашения.
20 июня 2025 г. истец обратился в суд с ходатайством о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение мирового соглашения и о восстановлении срока для предъявления исполнительного листа к исполнению. Суды трех инстанций в удовлетворении требований отказали. Суды пришли к выводу, что нормативно установленный срок для предъявления к исполнению исполнительного листа истек 1 января 2025 г. (три года с даты, установленной для исполнения мирового соглашения).
Верховный Суд РФ, отменил принятые судебные акты и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав, что ч. 3 ст. 321 АПК РФ предусмотрено два основания для прерывания срока предъявления исполнительного листа к исполнению:
Трехлетний срок предъявления исполнительного листа к исполнению необходимо исчислять с даты, следующей за окончанием согласованного сторонами для исполнения обязательства срока – с 1 января 2022 г. Однако поскольку после утверждения мирового соглашения ответчик добровольно исполнял его, последний платеж совершен 17 ноября 2022 г., срок для предъявления исполнительного листа начал течь заново с этой даты.
Иное толкование закона ограничивает конституционное право взыскателя на судебную защиту, неотъемлемой частью которого является право на исполнение судебного акта.
Казалось бы, нормы процессуального законодательства о мировых соглашениях сформулированы таким образом, который исключает их противоречивое толкование. Вместе с тем, в судебной практике при рассмотрении вопросов об утверждении и исполнении мировых соглашений возникают сложности, которые периодически становятся предметом рассмотрения Верховного Суда РФ. Так, высшими судебными инстанциями уже формировались позиции в отношении:
В рассматриваемом деле Верховный Суд РФ ответил на новый вопрос: как исчисляется срок на принудительное исполнение мирового соглашения при его добровольном исполнении должником, в том числе за пределами согласованного срока?
По общему правилу по мировым соглашениям, предусматривающим рассрочку оплаты, трехлетний срок предъявления исполнительного листа к исполнению исчисляется отдельно по каждому платежу и начинает течь с начала просрочки очередного платежа. Также стороны могут предусмотреть право кредитора досрочно потребовать всю сумму задолженности при наступлении определенных соглашением обстоятельств, и в таком случае трехлетний срок на принудительное исполнение мирового соглашения начинает течь с момента реализации кредитором соответствующего права. Если кредитор не воспользовался данным правом, то срок исчисляется отдельно по каждому платежу[4].
Во всех случаях для взыскателя является актуальным вопрос о порядке исчисления срока на принудительное исполнение мирового соглашения при его исполнении должником. Верховный Суд РФ разъяснил: если должник исполнял мировое соглашение, срок на предъявление исполнительного листа к исполнению прерывается и исчисляется с даты совершения последнего платежа (нарушения обязательства). Чтобы обезопасить себя от риска утраты права на принудительное исполнение мирового соглашения, взыскатель может воспользоваться правом на заключение нового мирового соглашения. В таком случае срок на предъявление исполнительного листа к исполнению переносится и исчисляется заново, исходя из условий нового мирового соглашения. В случае частичного исполнения обязательства, такой срок также будет прерываться.
[1] Постановление Пленума ВАС РФ от 18.07.2014 № 50 «О примирении сторон в арбитражном процессе».
[2] Определение Верховного Суда РФ от 22.07.2016 № 305-ЭС16-7895 по делу № А40-129224/2014.
[3] Определение СКГД Верховного Суда РФ от 15.07.2025 № 55-КГ25-2-К8.
[4] Определение СКЭС Верховного Суда РФ от 22.04.2019 № 309-ЭС18-23448 по делу № А50-16709/2017.