Как исчисляется срок исковой давности по иску прокурора в защиту интересов публично-правового образования?

Как указал ВС, этот срок нужно исчислять с того момента, когда публично-правовое образование, в интересах которого обращается прокурор, узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком.

По мнению одного эксперта «АГ», Верховный Суд вынужден был вновь возвращаться к теме сроков давности по искам прокуроров, что говорит о том, что практика нижестоящих судов то и дело норовит отклониться от указаний высших судебных инстанций. Другой с сожалением заметил, что ВС вместо того, чтобы отменить обжалуемые судебные акты и сразу отказать в иске, направил дело на новое рассмотрение. Третья сочла, что благодаря выводам Суда должна уйти в прошлое пагубная традиция, применяемая в последние годы в судебной практике исчисления сроков исковой давности с момента проведения проверки прокуратуры.

Верховный Суд вынес Определение по делу № 127-КГ25-17-К4, в котором он напомнил, что в делах об оспаривании предоставления земельного участка гражданину и сделок по последующей продаже земли другим лицам срок исковой давности нужно исчислять с того момента, когда не прокурор, а соответствующее публично-правовое образование, в интересах которого обращается прокурор, в лице уполномоченных органов этого публично-правового образования узнало или должно было узнать о нарушении права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

На основе решения Лучистовского сельского Совета от 10 марта 2006 г. Алексею Стальченко был предоставлен земельный участок площадью свыше 1,7 га для ведения личного крестьянского хозяйства – это решение отсутствует в архивном отделе в связи с кражей. В начале июня 2010 г. Лучистовский сельсовет утвердил проект землеустройства по изменению целевого назначения указанного участка на строительство и обслуживание объектов жилого назначения. В связи с этим, согласно государственному акту о праве собственности на земельный участок от 7 июня 2010 г., Алексею Стальченко был предоставлен в собственность участок площадью земли свыше 1,7 га для обслуживания объектов жилого назначения. Далее этому участку был присвоен кадастровый номер. В конце 2019 г. собственник земли разделил ее на 16 участков, 14 из которых он продал в 2020-2021 гг. Юлии Шубниковой, Олегу Васюкову, обществам «Атрани» и «Жилищно-рекреационный комплекс «Радужный».

В 2023 г. прокурор г. Алушты Республики Крым в интересах неопределенного круга лиц обратился в суд с исками к вышеуказанным лицам, Алуштинскому городскому Совету и администрации Алушты о признании недействительными решений Лучистовского сельсовета и акта о праве собственности на земельные участки, о прекращении права собственности на них и истребовании их из чужого незаконного владения. Прокурор утверждал, что спорный земельный участок был передан в собственность Алексея Стальченко в рамках решения Лучистовского сельского Совета от 10 марта 2006 г. с превышением полномочий и в нарушение Земельного кодекса Украины, не допускавшего передачу земельных участков, принадлежащих государству органами местного самоуправления.

Суд удовлетворил иск частично, отказав в требованиях о возложении обязанности на ответчиков вернуть в собственность России спорные земельные участки. Такое решение устояло в апелляции и кассации. Суды сочли, что предоставленный Алексею Стальченко земельный участок отнесен к землям лесного фонда и передан ему местной администрацией, к компетенции которой не относилось решение этого вопроса. В связи с этим спорное имущество выбыло из владения государства как собственника помимо его воли. Отказывая в применении исковой давности, на которой настаивали ответчики, суды указали, что о нарушении своего права и о том, кто является надлежащими ответчиками, истец узнал после прокурорской проверки в 2021 г., а иск в суд подан 2 июля 2021 г., то есть в пределах трехлетнего срока исковой давности.

Изучив кассационные жалобы Юлии Шубниковой, Олега Васюкова и общества «Атрани», Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ напомнила со ссылкой на п. 4 и 5 Постановления Пленума ВС РФ от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм ГК РФ об исковой давности» о том, что в силу п. 1 ст. 200 ГК срок исковой давности по требованиям публично-правовых образований в лице уполномоченных органов исчисляется со дня, когда последние узнали или должны были узнать о нарушении своих прав, в частности, о передаче имущества другому лицу, совершении действий, свидетельствующих об использовании другим лицом спорного имущества, например, земельного участка, и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

По смыслу п. 1 ст. 200 ГК при обращении в суд органов госвласти, органов местного самоуправления, организаций или граждан с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц, когда такое право им предоставлено законом, начало течения срока исковой давности определяется исходя из того, когда о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права, узнало или должно было узнать лицо, в интересах которого подано такое заявление. Соответственно, срок исковой давности нужно исчислять с того момента, когда не прокурор, а соответствующее публично-правовое образование, в интересах которого обращается прокурор, в лице уполномоченных органов этого публично-правового образования узнало или должно было узнать о нарушении права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В этом деле, как заметил ВС, о праве собственности Алексея Стальченко на предоставленный ему участок земли органы госвласти и местного самоуправления должны были узнать как минимум с сентября 2014 г., а иск прокурора подан в суд 2 июля 2021 г. – по истечении трехлетнего срока исковой давности. Также на момент покупки спорных земельных участков до принятия судом обжалуемых кассаторами судебных актов ограничений по их гражданскому обороту не было, право собственности продавца на земельный участок, впоследствии разделенный им на 16 участков, не оспаривалось.

Кроме того, в соответствии со ст. 12 Закона о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым на территориях Крыма и Севастополя действуют документы, в том числе подтверждающие гражданское состояние, образование, право собственности, право пользования, право на получение пенсий, пособий, компенсаций и иных видов социальных выплат, право на получение медпомощи, а также таможенные и разрешительные документы, выданные государственными и иными официальными органами Украины, государственными и иными официальными органами Автономной Республики Крым, государственными и иными официальными органами Севастополя, без ограничения срока их действия и какого-либо подтверждения со стороны госорганов РФ, Республики Крым или города федерального значения Севастополя, если иное не предусмотрено ст. 12 Закона, а также если иное не вытекает из самих документов или существа отношения.

«Из установленных судами обстоятельств следует, что на момент принятия Республики Крым в РФ право собственности первоначального собственника земельного участка каким-либо образом прекращено не было, земельный участок у него истребован не был, сделки купли-продажи между ним и последующими покупателями недействительными не признавались. Судебными инстанциями данные положения федерального конституционного закона, закрепляющего принцип сохранения имущественных отношений при принятии Республики Крым и города Севастополя в РФ, учтены не были», – заключил ВС, отменив судебные акты нижестоящих инстанций и направив дело на новое рассмотрение.

Партнер юридической фирмы «БИЭЛ» Николай Сапожников заметил, что Верховный Суд вынужден был вновь возвращаться к теме сроков давности по искам прокуроров. «Это говорит о том, что, к сожалению, практика нижестоящих судов то и дело норовит отклониться от указаний высших судебных инстанций. Относительно недавно ВС РФ в своем Определении № 310-ЭС24-15921 по делу № А83-17003/2023 уже напоминал судам о том, что начало течения срока исковой давности для прокуроров определяется по правилам гражданского законодательства таким же образом, как если бы за судебной защитой обращалось само лицо, право которого нарушено (п. 8 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 марта 2012 г. № 15 “О некоторых вопросах участия прокурора в арбитражном процессе”). В том же определении ВС указывал на выявленные в Постановлении КС РФ от 31 октября 2024 г. № 49-П особенности применения института исковой давности по искам прокуроров для случаев применения антитеррористического и антикоррупционного законодательства, указывая на их исключительный характер», – напомнил он.

Эксперт также обратил внимание на то, что в комментируемом определении ВС РФ, как и в определении Суда № 310-ЭС24-15921, речь шла о практике судов Республики Крым. «В обоих случаях ВС, помимо указания на неверное применение судами правил об исчислении сроков давности по искам прокуроров, в том числе ссылался на нормы специального законодательства, связанного с возвращением Крыма и г. Севастополя в состав России. Тем самым ВС подчеркивает значимость закрепленной конституционным законом гарантии сохранения имущественных отношений», – заметил Николай Сапожников.

Управляющий партнер АБ «Юг» Юрий Пустовит назвал комментируемое определение ВС РФ верным по существу, однако неверно аргументированным. «Отмененные по этому делу судебные акты были приняты еще до Постановления КС РФ № 3-П/2025. Верховному Суду следовало использовать аргументацию из этого постановления КС. В этом случае он должен был указать следующее: исковая давность истекла, так как она начинается не с момента прокурорской проверки, а с момента, когда местная администрация узнала об отчуждении участка, в силу принципа единства органов публичной власти участок должен считаться выбывшим из владения государства по его воле, как следствие, ответчики должны быть признаны добросовестными приобретателями. Поскольку спорный участок отчужден из земель лесного фонда, то истечение давности и добросовестность приобретения дают основание для отказа в иске. К сожалению, Гражданская коллегия ВС вместо того, чтобы отменить обжалуемые судебные акты и сразу отказать в иске, направила дело на новое рассмотрение в первую инстанцию, поскольку факты дела установлены судами с исчерпывающей полнотой, то никаких процессуальных оснований для направления дела на новое рассмотрение у Верховного Суда не было», – заключил он.

Управляющий партнер московского офиса КА «Регионсервис», руководитель практики недвижимости и строительства Анна Жолобова заметила, что в рассматриваемом случае ВС РФ изменил позицию нижестоящих судов, фактически не рассматривая дело по существу и не давая оценку законности первоначально совершенных сделок по передаче права собственности на землю от государства частному субъекту. «Не было исследования факта наличия полномочий у органа, издавшего акт об отчуждении имущества, соблюдения принципа добросовестности у покупателя и т.д., то есть всего того, что в настоящее время достаточно тщательно пытаются исследовать судьи в подобных делах. ВС в своем судебном акте сфокусировал внимание лишь на двух реперных основаниях: истечение срока исковой давности и наличие права частной собственности в реестре на спорные земельные участки на момент вхождения Республики Крым в состав РФ. Касательно срока исковой давности ВС подчеркнул правило о том, что при обращении в суд с иском уполномоченного органа (в том числе прокуратуры) в интересах неопределенного круга лиц срок исковой давности надлежит исчислять с момента, когда о нарушении права узнало лицо, интересы которого нарушены (т.е. материальный истец), а не прокурор», – отметила она.

Следовательно, по словам эксперта, должна уйти в прошлое пагубная традиция, применяемая в последние годы в судебной практике исчисления сроков исковой давности с момента проведения проверки прокуратуры. «И второй момент, на который сделал акцент Суд при рассмотрении этого дела, – оборот спорных земельных участков никогда не был ограничен. На момент принятия Республики Крым в состав РФ право собственности первоначального гражданина и иных собственников прекращено не было, сделки по передаче прав не оспаривались. Таким образом, Суд подчеркнул значимость принципа сохранения имущественных отношений, действовавших на момент вхождения новых территорий в состав России», – резюмировала Анна Жолобова.